Путинская Россия в тупике! России нужны перемены!

Самоопределение или территориальная целостность?

Самоопределение или территориальная целостность? Автор Людмила Игоревна Кравченко — эксперт Центра Cулакшина.

Осенние события, связанные с двумя референдумами в Курдистане и Каталонии, а также заявления о референдуме в Италии, поставили на повестку вопрос — когда право наций на самоопределение побеждает принцип территориальной целостности? Когда хваленая западная демократия выражается не просто в свободном волеизъявлении, но и в признании итогов этого народного волеизъявления? Что полностью зависит от политического выбора.


РОСТ ЧИСЛА СУВЕРЕННЫХ ГОСУДАРСТВ

С начала XXвека число независимых государств выросло в разы. Первая волна была связана с распадом империй в результате Первой мировой войны. Исчезли с геополитической карты Российская, Германская, Османская и Австро-Венгерская империи. На их территории появились суверенные государства, а часть территорий перешла другим странам. Например, на территории бывшей Австро-Венгрии возникли Австрийская республика, Чехословакия, Польша, Венгрия и Югославия, ряд территорий вошли в состав Румынии и Италии. В границах Российской империи выросли такие страны, как Латвия, Литва, Польша, Эстония, Финляндия, Белорусская народная республика и Украинская народная республика, а далее процесс изменения границ продолжился. На обломках Османской империи появилась Турецкая республика и арабские регионы под протекторатом стран Антанты.

Вторая волна была связана с итогами Второй мировой войны. Например, именно после нее в 1947 году независимость получила Индия. Германия в 1945 году распалась на части, которые впоследствии были преобразованы в ФРГ и ГДР. Границы европейских стран изменились, а восточная Европа стала сферой влияния СССР.

На следующем этапе рост независимых государств был связан с деколонизацией. В 1960 году была обретена независимость значительной части африканских владений. Происходила деколонизация Северной и Тропической Африки, завершился распад английских, французских и бельгийских колониальных империй. Затем распалась Португальская колониальная империя, в 1990 году независимость получила последняя колония в Африке — Намибия. За время деколонизации возникло около ста независимых государств. 

Еще одним крупным событием стал распад СССР, в результате которого на карте Евразии образовалось 15 суверенных республик. Дальнейшее дробление происходит в рамках процесса формирования непризнанных государств. За этим последовал передел границ восточноевропейских стран: Югославия распалась первоначально на пять государств, Чехословакия в 1993 году в ходе бархатной революции разделилась на два государства, Сербия и Черногория оформили свой суверенитет в 2008 году путем референдума. Однако наряду с признанными суверенными государствами в результате освободительного протестного движения появились так называемые непризнанные государства. Но совершенно очевидным становится, что самоопределение на рубеже XX–XXI веков идет медленными темпами и не говорит о том, что именно оно может привести к чрезмерному дроблению государств. Главными факторами образования новых стран становятся мировые войны и распад империй, в первую очередь колониальных. 

СУВЕРЕНИТЕТ В XXI ВЕКЕ: ВОЗМОЖНО ЛИ?

В международном праве есть принцип права народов на самоопределение, зафиксированный в Уставе ООН. Опираясь на него, многие народности заговорили о своем праве самоопределения. Примеров было множество, большинство из которых сейчас напоминают об этом своим статусом непризнанных государств. Самым противоречивым стал прецедент 2008 года, когда Косово в одностороннем порядке провозгласило свою независимость, притом, хотя законных оснований не было, независимость Косово была признана большинством государств мира.

Как показал международный опыт, наиболее распространенная практика — это провозглашение суверенитета без присоединения к другому государству. Крым потому так встревожил Европу, что с позиции европейского права процесс выглядел не как суверенизация Крыма, а как аннексия Россией части украинской территории. Гораздо менее болезненной в мире стала реакция на независимость Абхазии и Южной Осетии, которые, впрочем, также не признали, поскольку независимость вошла в противоречие с принципом территориальной целостности. Ситуацию обострил тот факт, что независимость была обретена в результате военного вмешательства России, то есть мир опять мог сослаться на аннексию и нарушение принципа невмешательства.

В Европе таких непризнанных государств, не связанных с постсоветским пространством, после Косово, не было. Однако сейчас на статус непризнанного метит Каталония, но и там идут процедуры примирения. Поэтому говорить о ее статусе как о непризнанном государстве рано.

Если мы рассмотрим механизм реализации права народов на самоопределение на постсоветском пространстве и в Европе, то увидим существенные различия.

Во-первых, в Европе подобная процедура осуществляется через референдум, то есть путем демократической процедуры, что не противоречит демократическим основам и часто согласуется с законодательством самого государства. Например, отделение Черногории от Государственного Союза Сербии и Черногории произошло на основании проведенного референдума, в ходе которого за независимость проголосовали 55,5% пришедших.

Во-вторых, сама Европа неохотно доводит ситуацию до крайней стадии, то есть уже непосредственно до референдума. Причина кроется в том, что европейские государства боятся цепной реакции и отдают отчет в том, что за одним прецедентом и признанием его с их стороны могут последовать следующие. Например, Уэльс уже объявил, что если Шотландия отделится от Великобритании, то он может провести референдум о независимости.

В-третьих, независимость провозглашается отдельным народом, который имеет покровителя в лице более сильного государства. Но вот каталонцы, провозглашая свою независимость, не имели внешней поддержки. Европа единым фронтом высказалась против итогов референдума, ждать помощи от влиятельного европейского покровителя каталонцам не пришлось. Обратный пример — Косово.

В-четвертых, Европа допускает референдум или иные процедуры провозглашения независимости в государствах, идеологически выпадающих из ее поля. Этим объясняется, что в 2008 году Косово в одностороннем порядке провозгласило независимость от пророссийской Сербии, что было признано странами Европы. Таким образом, международное право было попрано политической целесообразностью.

Стратегия Европы — свести к минимуму саму возможность отделения через демократические процедуры. С одной стороны, референдум возможен, когда предварительные опросы показывают, что сторонники независимости потерпят поражение. Например, именно так было с Шотландией, где предварительные опросы показали, что против независимости должны выступить 52%, а поддержать 49%. В итоге референдума, который состоялся в сентябре 2014 года, за независимость Шотландии высказались 44,7% избирателей, против — 55,3%. С другой стороны, в ситуации, как с Каталонией, когда референдум не был одобрен, Европа закрывает глаза сначала на попытки сорвать его проведение, апеллируя к тому, что это вопросы исключительно внутреннего законодательства, а не демократических процедур. А затем отказывается признавать итоги референдума. Но в Каталонии референдум действительно не был согласован центральной властью, в отличие от Шотландии. Кто знает, как повел бы себя демократический Запад, если бы на референдумах в Шотландии (2014 г.) и в Квебеке (1980 г., 1995 г.) победили бы сторонники независимости.

Что касается постсоветского пространства, то на нем процессы независимости протекают со своими особенностями.

Во-первых, независимость всегда тесно сопряжена с вмешательством России. Например, Южная Осетия и Абхазия получили свою независимость после российско-грузинского конфликта 2008 года. Приднестровская молдавская республика не получила признания даже со стороны России, но на этапе отстаивания суверенитета Россия ввела в ПМР свои войска. Крымский референдум прошел в присутствии вежливых людей, а попытки ЛНР и ДНР обрести независимость проходили в условиях военных действий, в которых заметен российский след. Иными словами, референдум как форма самоопределения на постсоветском пространстве вторичен по отношению к военному вмешательству.

Во-вторых, независимость провозглашается при поддержке внешнего актора — России. Так было в случае с бывшими грузинскими территориями, Крымом.

В-третьих, поразительная закономерность связана с тем, что независимость провозглашают субъекты тех государств, которые геополитически движутся к Западу от России. Иными словами, Россия словно создает вокруг себя буферную зону, одновременно получая у своих границ враждебные государства. Приднестровье стало таким естественным буфером, изначально образованным по своей воле, но впоследствии поддерживаемым в условиях, когда Молдавия продвигалась к союзу с Румынией и интеграции с ЕС. Абхазия и Южная Осетия возникают как противовес стремящейся в НАТО и к интеграции с ЕС Грузии. На Украине конфликт происходит именно в тот момент, когда затормозился процесс подписания договора об ассоциации с ЕС. 

Таким образом, в отличие от Европы, где процедура независимости сопряжена с демократией, на постсоветском пространстве суверенизация государств происходит в результате военного вмешательства России, с одной стороны, а с другой, вытекает в последующую попытку этих новых акторов войти в состав России. Крым это реализовал. Приднестровье хотя провело референдум о вхождении в состав России в 2006 году, от России этого права на получило. В ДНР и ЛНР еще 12 мая 2014 года было объявлено о референдуме о суверенитете и желании вступить в Россию, но затем последний пункт выносить на голосование не стали. При таком подходе вполне объяснимо, почему мир не признает эти новоявленные государства и обвиняет Россию. Факты подтверждают, что подход к независимости в Европе и России разнится, притом существенно. Когда же принцип права народов на самоопределение побеждает? 

Во-первых, когда идет не отделение, а в целом распад государства, каждая часть которого провозглашает добровольно свою независимость. Так было в 1991 году в случае с СССР, так было в 1993 году с Чехословакией, в 2006 году с Сербией и Черногорией.

Во-вторых, когда есть сильный покровитель, содействующий независимости. Например, в случае Косово это США и ряд европейских стран. В случае постсоветского пространства это всегда Россия. Последняя может даже официально не признавать независимость республики, но поддерживать ее. Например, независимость ЛНР и ДНР признана не была, однако 18 февраля 2017 года был издан указ президента РФ В. В. Путина. Согласно ему Россия временно, на период до политического урегулирования ситуации в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины на основании Минских соглашений признала документы, удостоверяющие личность, регистрационные знаки транспортных средств, а также документы об образовании (квалификации), о регистрации актов гражданского состояния и транспортных средств, выданные фактически действующими организациями ЛНР и ДНР гражданам Украины и лицам без гражданства, постоянно проживающим в этих «отдельных районах».

В-третьих, если есть заинтересованность внешнего актора расшатать геополитическую ситуацию. Например, даже Brexit можно рассматривать в этой связи как попытку снизить потенциал ЕС на фоне выхода одного из государств-спонсоров. Да и непризнанные государства на постсоветском пространстве превращаются в очаги напряженности, дестабилизируя ситуацию по границам России.


ПРИНЦИПЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Мировой опыт показал, что принципы международного права, которые входят в противоречие друг с другом, не всегда толкуются однозначно. На одной чаше весов стоит право народов на самоопределение, которое предоставляет народам право решать вопрос о форме своего государственного существования, свободно устанавливать свой политический статус и осуществлять свое экономическое и культурное развитие. В настоящее время в демократических странах подобное право реализуется посредством предоставления автономии и различных прав. История с Каталонией показывает, что каталонцы неоднократно отстаивали это право, а центральные власти шли в этом вопросе на уступки. Но на каждом следующем шаге объем предоставляемых прав требовался все больше.

На другой чаше весов принцип территориальной целостности, который в Декларации о принципах международного права (1970) зафиксирован, как: «каждое государство должно воздерживаться от любых действий, направленных на частичное или полное нарушение национального единства и территориальной целостности любого другого государства или страны». На основании данной формулировки делаем вывод, что принцип нарушается в случае вмешательства третьего государства. Однако в этом же международном документе трактовка принципа права народов на самоопределение отсылает к территориальной целостности, формируя противоречие: «ничто не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов». На основе этой формулировки в международном праве возникает противоречие, которое сводится к тому, что принцип территориальной целостности не применим к государствам, не обеспечивающим самоопределение народов. Декларация принципов с одной стороны, запрещает действия, ведущие к распаду государства, а с другой стороны не налагает запрета на признание новых государств в одностороннем порядке вышедших из состава других государств.

После Косово Европа была обеспокоена тем, что прецедент может быть использован против них самих. Среди потенциальных кандидатов на отделение значатся: Бавария в Германии, Шотландия и Уэльс в Великобритании, Баски и Каталония в Испании, Фландрия в Бельгии, Южный Тироль в Италии. 4 ноября 2011 года ПАСЕ, в состав которой на тот момент входила и Россия, приняли резолюцию № 1832 «Национальный суверенитет и государственность в современном международном праве: необходимость прояснения вопроса». В ней зафиксировано, что «даже если бы в международном праве было бы признано право национальных или этнических меньшинств, или даже, в некоторый случаях, национального большинства, на самоопределение, такое право не давало бы автоматически права на отделение», «призывает все государства-члены воздерживаться от признания или какой-либо поддержки структур, ставших фактической властью на отдельных территориях в результате незаконного отделения, особенно тех структур, которые поддерживаются иностранным военным вмешательством». В такой трактовке даже референдум, признанный центральными властями незаконным, становится «незаконным отделением». 

Поэтому вполне объяснимо, что референдумы в Шотландии и Каталонии имеют разные правовые основания. В первом случае референдум был законным, проведенным на основании соглашения между премьер-министром Великобритании Дэвидом Кэмероном и первым министром автономного правительства Шотландии Алексом Салмондом. Это соглашение определяло порядок проведения референдума о независимости Шотландии осенью 2014 года. Во втором случае референдум не бы одобрен центральными властями Испании и был проведен на основании «Закона о референдуме о самоопределении Каталонии», принятого каталонским парламентом. Сам закон был впоследствии обжалован Конституционным судом Испании. Испания в преддверии референдума объявила его незаконным и готовилась к срыву выборов, предприняв ряд мер: арест чиновников, конфискацию бюллетеней для голосования, блокировку сайта референдума, Мадрид взял на себя контроль над финансами Каталонии. 

После референдума премьер-министр Испании Мариано Рахой объявил, что референдум не состоялся, так как большинство законопослушных граждан его проигнорировали. Таким образом, по классификации ЕС референдум в Каталонии не мог претендовать на законные основания и реализацию принципа права народов на самоопределение.


ВЫВОДЫ

Какие же выводы вытекают из противопоставления этих двух принципов международного права?

Европа в принципе признает законные демократические итоги референдума. Поэтому референдум по отделению Черногории от Сербии в 2006 году был признан. Проведенный на законных основаниях Brexit, на котором за выход из ЕС проголосовали 51,9%, стал подготовкой к процедуре реального выхода Великобритании из ЕС. Этим же объясняется, что Каталония, где референдум был проведен при противодействии центральных властей, столкнулась с сопротивлением ЕС и расколом в обществе. Аналогична ситуация в отношении референдума о независимости Курдистана, проведенного в одностороннем порядке без согласования с иракским правительством.

Европейские государства делают все возможное, чтобы предотвратить саму возможность реализации права на самоопределение в тех случаях, когда угроза слишком высока. Пример — все та же Каталония, где власти Испании стремились сорвать референдум еще до его проведения, в том числе предпринимали действия по пресечению голосования непосредственно в день голосования.

Европейские страны решительным образом отвергают признание независимости в тех случаях, когда идет явное нарушение территориальной целостности посредством вмешательства третьей страны. С этой точки зрения Абхазия и Южная Осетия получили независимость именно после вмешательства России, то есть по европейской квалификации Россия грубо нарушила принцип территориальной целостности и невмешательства во внутренние дела. Аналогично в отношении Крыма, где действовали всем известные «зеленые вежливые человечки», вмешательство которых позволило провести референдум. Ситуация обострилась из-за того, что территория не просто объявила о независимости, но и вошла в состав своего протектора.

Таким образом, демократические процедуры и право народов на самоопределение реализуются лишь в том случае, если стороны заранее пришли к соглашению, проведя соответствующие процедуры для проведения законного референдума. В противном случае мировым сообществом итоги не признаются. Так было в случае с Косово, независимость которого признали 111 государств, а 63 отказались признавать. Правда, особенность ситуации в Косово в том, что его признали большинство стран мира, притом именно те, которые определяют мировой порядок. Так произошло в отношении постсоветских территорий, признанных Россией и несколькими государствами.

При таком условии, когда для реализации права на самоопределение требуется согласие всех вовлеченных сторон, вероятность законной реализации права народов на самоопределение минимальна, что в целом логично, ведь в ином случае волна сепаратизма охватила бы весь мир. И хваленые нормы международного права вместо стабилизации привели бы к мировому хаосу.

Вопрос соотношения двух принципов международного права сложен. Есть общие правила, которых придерживается мир. Но возникают редкие прецеденты, которые заставляют поднять вопрос о том, а не попирается ли международное право мировыми игроками в угоду своим узким интересам? И, очевидно, что ситуации не имеют общего правила. В дело, кроме права, всегда вмешивается политика и сила.


ЕЩЕ ПО ТЕМЕ

Референдум в Каталонии

Каталония, территориальная целостность и категорический императив Канта

О самоопределении каталонцев — с точки зрения международного права и в привязке к России

Признание


Источник

Сайт президентской кампании С. С. Сулакшина Регистрация Инициативной группы по выдвижению Степана Степановича Сулакшина в Президенты РФ
Об организации

17 июня 2017 г. в Москве состоялся Учредительный Съезд сторонников Партии нового типа, ее участников и уже действующих строителей.Главная цель Партии нового типа для России — превратить Россию в нравственное, справедливое, трудовое, народное, русское российское цивилизационно идентичное государство! Превратить Россию вновь в государство, способное стать духовным и политическим лидером мира,…

Мы в соцсетях